Пятничный кУРАж. Весна на Банковой улице

Президент: Ну, что у вас?

Кусочко: Осмелюсь вопросить.

              Вы будете опять меня вносить?

              Иль начинать уж вещи паковать?

Президент: Сбиваете меня вы с дум опять.

                  Я давеча вот, стоя у окна,

                  Вдруг понял, в чем нуждается страна.

Кусочко: Как не понять – конечно же, во мне.

Президент: Боюсь, что здесь вы правы не вполне.

                  Идите же.

Президент: Тарифы, рейтинг, суммы, имена –

                  Народу не они нужны – весна:

                  Вновь круглый стол, и торжество свободы,

                  И «наши» чтобы «Силою народа»

                  Всем показали, кто есть Президент

                  В стране. Но только вот момент

                  Избрали, чтобы сделать без меня.

                  Ведь я над схваткой. Да, день ото дня

                  Пусть бегали б от НАТО и ЕС

                  К нам представители. Просили, дабы спесь

                  Мы сбили и враз к ним вступили.

                  А то без нас никак. А кто добился? Я.

                  Вот это так весна. А прочее все чушь, галиматья.

Президент (звонит по мобилке): Здорово, генацвале. Как дела?

                                               А к вам весна, надеюсь, уж пришла?

                                               Что? Как? Отлично! Ждите. Вылетаю.

                           (Сам с собой.) Весну я привезу – и гордость обкорнаю

                                               Отдельным личностям. Узнает вся страна,

                                               Благодаря кому пришла и к нам весна.

***

Джулия нервно мечется по рабочему кабинету. В углу скромно притаилась кушетка, в кресле сиротливо пылится плюшевый мишка оранжевого цвета, в другом кресле за траекторией ее передвижений пристально следит Мотенко. В углу незаметно притаился Туркчин. Кабинет щедро залит весенним солнцем. Жарко.

Джулия: Уж март. И где подснежники, весна?

             Об обновлении слыхала вся страна,

             Я обещала: пыль в себя всосу,

             Мохнатым сердцем тучи разнесу –

             И засияет новый светлый лик

             На властном небосклоне.

(Мечтательно.) Дивный миг!

                    В порыве мощном вздрогнула страна –

                    Пропали громкие иные имена.

                    Все знают, что последний пал редут.

                    И имя лишь одно все люди назовут

                    На выборах досрочных. Вся страна.

                    Вот это есть весна. И я ее найду.

                    Пусть на аркане в государство приведу.

Мотенко: Мечтать – увы, не значит получить.

               Не могут 100% вас любить.

               Иные мненья есть. Вы знаете сама.

Туркчин: А чем вам так не нравится зима?

              Пока снега – у нас ведь плюсов тьма.

              Тарифы те же – солнышко блеснет,

              Народ поменьше газу-то сожжет,

              Счета за ЖКХ усохнут на порядок –

              И сложно станет нам устроить беспорядок,

              И воевать за счастие людей.

Джулия (на минуту остановилась): Не понимаете меня вы, ей-же-ей!

             Теряем время – деньги мы теряем.

             А наш бюджет, увы, не восполняем.

             Тарифы уж неинтересны всем.

             Для революции нет подходящих тем.

             Поеду я от вас за океан. Пусть нет идей –

             Визитов караван поднимет имидж наш

             К заоблачным высотам.

(Иронично-жалобно.) Где ж мыкаться демократическим сиротам,

                            Коль дома нас не ценят. Значит – в путь! Вперед!

         (Решительно.) Лишь женщина весну в дом каждый приведет!

Мотненко (исполнен смутных сомнений, про себя): Не вышло как бы и наоборот:

                                                                         За океаном хладный отворот.

                                                                         Ведь обновленье к марту не сбылось.

Туркчин (тихо): Надеемся на русское «авось»...

                       Язык английский быстро подучу – чтобы не доверяться толмачу

                       В делах важнейших...

***

Еще один кабинет. Солнце пробивается даже сквозь тяжелые зеленые портьеры, рассыпает яркие зайчики по металлическим деталям интерьера. Юнувокич сидит в огромном черном и мягком кресле, перед ним гора бумаг. Юнувокич их быстро читает, некоторые подписывает, затем в изнеможении откидывается на спинку кресла, скользит взглядом по окну.

Юнувокич: Ух, не заметил я – весна пришла.

                 Такие вот серьезные дела

                 Мы делаем народу, стало быть,

                 Чтоб жизнь его немного облегчить.

                 А тут и солнышко, и травка, и светлее –

                 И уж на мир оно глядится веселее.

                 И мы здесь подсобим. Он не забудет нас.

                 Припомнит, что бы делали в урочный день и час.

Сан-Холод: Вы едете в Берлин?

Юнувокич: Да собираюсь вот.

                И думаю, визит весну нам принесет,

                Точнее, углубит.

Сан-Холод: Как хмур Берлин!

                  Бывал не раз я там.

                  Весна для них – экстрим.

                  Мне кажется, что там всегда одна погода:

                  В любое время дня, в любое время года

                  Ледком подернуты улыбочки у них,

                  Как для чужих, так и, заметьте, для своих.

Юнувокич: Владимир Красно Солнышко нам обещался быть,

                 Февраль лютейший растопить и утеплить,

                 Но не приехал. Будем дальше ждать.

                 Не помешает это нам искать

                 Друзей.

Сан-Холод: Как знать, как знать. (Пауза.)

                  Да, кстати, вы не слышали – опять

                  Досрочных выборов воскресла острота?

Юнувокич (отходит от кресла, вновь погружается в бумаги): Мне некогда.

Сан-Холод: Конечно же. О да.

Юнувокич: Какие выборы?! Одна лишь суета.

                 А, впрочем, слышали, коллеги предлагают вместе сесть

                 И перевыборы на осень перенесть.

                 Но только перевыбрать всех-всех-всех.

(Хитро улыбается.) Стремленье к обновленью – ведь не грех?

                           А осенью созреет урожай,

                           Его мы уберем, тогда и выбирай.

                           Чего ж так торопиться нынче, а?

                           Пока не схлынула досужая молва,

                           Пока подпитка имиджа идет, –

                           А дальше будет тяжело народ

                           В своих достоинствах нетленных убеждать.

                           Позвольте, все ж вернусь к бумагам я опять.

Сан-Холод: А я, пожалуй, дома посижу.

                 Простуду изгоню.

****

Аэропорт. Раннее утро. Несколько самолетов веером разлетаются в разных направлениях. На пустой взлетной полосе Кирилен-Кожумяцкий и Цуленко.

Кирилен-Кожумяцкий (немного растерянно): ...И улетели все. Одни остались мы.

Цуленко (тоже в некотором недоумении): И сколько ждать нам окончания зимы?

Цуленко (несказанно удивленный): Без нас?!

Кирилен-Кожумяцкий (показывает рукой в небо): Без них?!

Работник аэропорта (разводит руками): Такие вот дела.

Все трое смотрят на обочину взлетной полосы. Там уже зеленеет первая травка и цветут мелкие луговые цветочки.